Льюис Кэрролл, автор «Алисы в стране чудес» и «Алисы в Зазеркалье», родился 27 января 1832 года. Путём хитрых математических вычислений на калькуляторе обнаруживается, что Кэрроллу 27 января 2012 года было бы уже 180 лет.

Ну… было бы и было. Никто столько и не живёт. Да и add-text.com (за редким иключением :-) не привык обращать внимание на юбилеи литераторов. Слишком много бы внимания пришлось бы обращать в иную веру :-) Накопилось их, за века.

Но мимо Льюиса Кэрролла мы не то что не смогли пройти — прошли :-) Притормозили. Вернулись. Вспомнили. Это же НАША АЛИСА! Наше Зазеркалье! Своего рода — талисман сайта. У нас кто и не писал о Зазеркалье и Алисе, тот ей (им) просто симпатизирует. Как-то так сложилось. А раз сложилось именно так, а не иначе, решили мы ещё разок пересчитать перечитать в день Льюиса Кэрролла всех Алис, Чеширских котов и прочих-прочих-прочих.

Приятного чтения!
И не потеряйтесь в Зазеркалье :-)

Смотритель Маяка

Алиса

В этом городе дел, беготни и Чеширских котов,
Где судьба королев не соседствует с судьбами пешек,
Ты живёшь под дождём среди серых унылых зонтов,
И невольно сама улыбаешься реже и реже…

Намотавшись за день, на минутку заскочишь в кафе
Поболтать ни о чём с ошалелой от счастья подружкой,
И слегка удивишься испуганной майской траве,
Отражённой в асфальте привычной сиреневой лужей…

А когда ты устав, засыпаешь в блаженной тиши,
На большой простыне из оранжевой мягкой перкали,
Нестареющий Шляпник потёртой суконкой души
Натирает во сне амальгаму твоих Зазеркалий…

Владимир Плющиков

Чеширская рапсодия

Во всем есть своя мораль, нужно только уметь ее найти!
(Льюис Кэрролл)

Чеширский Кот: Серьёзное отношение к чему бы то ни было
в этом мире является роковой ошибкой.
Алиса: А жизнь – это серьёзно?
Чеширский Кот: О да, жизнь – это серьёзно! Но не очень…

Я на прошлом поставлю не крест, а изысканный крестик,
Отолью в серебре и легко понесу на груди.
На столе сервировочном — Рислинг, в наушниках – Пресли.
Полумрак, сигарета, открытая книга на кресле.
И дожди за окном… Каждый день затяжные дожди.

Что нам стоит построить не дом, а хотя бы избушку?
Ты в ответ на вопрос запоздалый опять промолчишь.
Превратилась Царевна-лягушка в лягушку-квакушку.
Холостым с Петропавловки грохнула в полдень Царь-пушка,
Эхо в небо ушло рикошетом от питерских крыш.

Месяц дразнит чеширской улыбкой от уха до уха
И на сонное царство абсурда глядит свысока.
Вышли вождь могикан с Пятачком на тропу Винни-Пуха.
Обманув старика, прихватила корыто старуха
И сбежала, примерив лихую судьбу Колобка.

Устремилась «не знаю куда» по былинному тракту
Мимо башни Кощея к урочищу Бабы-Яги…
Ты осталась фамилией в списке мобильных контактов,
Я – причудливым смайликом в аське… Короче, de facto
При своих… Крокодилу – гармошка, коту – сапоги.

Can’t help falling in love… Голос Элвиса мечется птицей,
Рвётся призрачной тенью в открытое настежь окно.
Я тот самый, кого ты в сердцах… Впрочем, как говорится,
Оправдаю слова и сыграю в четыре копытца
На разбитом рояле отрывок из Шарля Гуно.

Саша Бес

Алиса

«Всё страньше и страньше» — подумалось вдруг Алисе,
Когда из норы она вышла в реальный мир.
О маленькой леди со взглядом наивно-лисьим,
Что вышла из комы, уже растрепали СМИ.

«Хорошая новость – проснулась Алиса Лидделл» —
Кричат заголовки газет, верещит TV.
И вешают детский портрет как картонный идол,
Уставший стоять по колено в чужой любви.

В больнице ей снятся улыбчивый кот и кролик,
Ванильное небо, разбитые зеркала.
Алиса то дико хохочет до слёз и колик,
То резко становится будто бы смерть бела.

Её психиатр Доктор Доджсон листает карту,
Разводит руками, мол, если бы, но «увы»
Она возвращается в кому, к Морфею, в тартар.
Ей пофигу как этот мир назовёте Вы.

А врач говорит: «Улучшений уже не будет»,
Что в коме, возможно, ей снятся цветные сны.
Алиса семнадцатый год пребывает в чуде,
Которого так не хватает её родным.

Татьяна Погодина

Чешир — Шляпнику

— Обечайка чудес, — третья их сторона, —
Обручает с искусством стрельбы в зеркала,
Геометрия странных пространств солгала
И ощерилась рамой. Глухая стена,
А за нею — нехитрый соседский уют
Ростом в N этажей — с чердака по подвал.
Апеллируя к логике, мир доказал,
Что начинка его не потерпит причуд, —
Вот такие мой, Шляпник-дружок, пирожки,
Их кусай не кусай — изменений ничуть.
Почеши меня за ухом, я помурчу —
Всё же легче вдвоём не свихнуться с тоски
В отраженьи, где первой, без шансов иных,
Исчезает улыбка. Но время течёт,
Пусть ты — просто болванщик, а я — только кот,
Есть ещё крепкий чай и шикарные сны!

Татьяна Шкодина

Сонное

В фарфоровом чайнике тесно и душно…
Одно хорошо – до поры не тревожат.
Я сплю. Не будите! Мне чаю не нужно.
Мой день в полудрёме, как водится, прожит.

Зачем просыпаться, скажите на милость,
Для этого скучного серого мира?
Мне столько чудес зазеркальных приснилось –
Такого не видел ни Кролик-проныра,

Ни Мартовский Заяц, ни Чокнутый Шляпник,
Ни даже видавшая виды Алиса.
…Я в чайнике сплю. Надо мною не каплет.
Мне служат постелью чабрец и мелисса,

И листики мяты неплохо бы тоже…
Душистые сны – что бывает прекрасней?
Моё зазеркалье на сказку похоже…
Я рыжая Соня, я сонное счастье…

Арина Тулякова

У вас будут имена

У вас будут имена
Хочешь — Алиса, хочешь — Зеркало Плоское
(первый размер — это не остров, сосок-апостроф)
Индейские с этого часа в моде —
Сон Красивый Глаза Живот
Рот в рот, из года в год
Общий выдох выдох выдох
И вдох
Один на двоих
Вздох

В зеркале всё по полкам: цветок на окне — раз
Гладильная доска – два — с наволочкой-попугаем
Стальной ледокол —
Кокосокол — с дырочками на пузе —
Два с половиной —
Коврик в ванной /от кафеля ноги не мёрзнут/
Три! Пли!!!
Женщина на диване, нога на ногу – восемь

Вяжет носки твоей маме Светлане-
Татьяне-Елене Ивановне / Ричардовне
Меня сожгли на костре
Жёны как Жанну
Жадно смотрели ровно в девять
«Барбекю» по НТВ, потом «Возгорание» в десять

Только у вас! Два по цене одного
С девятое по двадцать второе
Двадцать восемь раз

А за фольгой накатанной неровно
Волшебный мир — любовь пасёт овец
На склоне изумрудном
Шерсть унихкакшелк
Приятен запах трав и воздух свеж

И розовый, и липкий Доллилэнд
Из сахарного облака, из пузырей
От бубльгумских крепостных, рабов
И слуг в костюмах
Своими карусельками туманит
И вдаль летят
Приятные мечты и мысли с знаком плюс
Летят и тают

Я на лугу пасусь
Копытцем трогая цветочки и букашек
И подбираюсь ближе к тощему барану
Снимаю вместе с кожей шубу
Прошлые обманы

Стекает кровь со вскрытого нутра
Не кровь… помадка – сахар выше нормы —
Впиталась в землю и на булочки в глазури
Вольно!

Волшебная страна! Где розы бродят там,
Где им угодно
То в ванной, то в прихожей,
То в постель
Запрыгнут
Лепестками насорив, бесстыжие!!! Грязнули!
Волшебная страна — где дурь без дури
Где лёгкость постучала в мозг
Тук-Тук
И ей открыли без вопросов «кто там»

Мне хорошо за этим зеркалом
И безразлично
Кто я

Наталья Колосова

timeless

Моему опоздавшему королю

Я здесь хромоногая светская львица
У Шляпника с Зайцем на чаепитии,
В волосах синий бант и платье из ситца.
Время, собой меня угостить не хотите ли?
______________________________________

Но я на полставки всего, заменяю Алису,
Бедняжка, она за Блэк Джеком засела у Рыцаря;
Пятую ночь она спит за столом, и девочке снится,
Что улыбка Кота на кону, ну а ей (о мой бог) нечем крыться.
Ну а я пятый день разливаюсь по чашкам и блюдцам.
Королева на завтра зовёт всех на суд – эка невидаль!
Вы не бойтесь, мессир, просто тех, кто со временем бьются,
После чая приступят, не глядя, расстреливать.
Я прошу Вас, найдите часы, хоть песочные, сударь!
Я не вынесу крови на Вашем зелёном мундире.
А хотите, продам Вам свои, ах нет, мой Король, не за рубль,
За шестёрку червей и за пешку, что ходит Е2 – Е4.

66

До свидания, будете проезжать мимо — проезжайте…

Мой белый мартовский Заяц – смотри,
Я рядом, сижу за твоими ушами,
Рисую цветными карандашами,
Играю с твоими ручными часами,
И кажется тихо гнию изнутри.

Мой милый тронутый Шляпник – взгляни,
Я научилась смеяться до боли,
Прыгать с разбегу в бокал с алкоголем,
Как будто меня по краям распороли…
Оставив лишь тень от лица и брони.

Мой сине-червовый Валет – это пат,
И нужно скорее бежать с этой клетки,
Пока Королева не съела таблетки,
Пока Конь ещё не продался рулетке,
Пока ещё тихо идёт снегопад…
В котором ты растворяешься, друг.
Не жаль. Ведь уже отзвучали все горны
Прощальные фразы так смехотворны,
Что мы лишь натянем улыбки покорно.

И так завершим этот вальсовый круг.

Я помню. Алиса

Я помню. Весна секла головы с плеч, ветер играл волосами и мыслями,
Кажется, мы были тихо зависимы, от тех, кто никак не хотел нас беречь.

Я помню. Мы кричали из окон «Война!», а потом выходили, как после бомбёжки
На улицу, где — две бродячие кошки — мы жались друг другу, как будто родня.

Я помню. Алиса с квартиры Е2 пропала на днях, лишь оставив записку:
«Мама, прости, но с такой долей риска, я вряд ли смогу повстречать здесь Кота».

Я помню. Алису искал весь наш двор, с головой залезая в нОры и дыры,
Луна, кусочком голландского сыра, тёрлась в тарелки соседских обжор.

***
Я помню. Потом ты пришёл без звонка, мы долго сидели на кухне, курили,
Я растворяла слова в никотине, и ночь запивала бокалом вина.

Я помню, как ты мне шептал в полутьме: «Алиса, ну детка, бросай эти игры»,
И когти Кота, как тончайшие иглы, впивались наощупь в мой розовый мех…

Анастасия Никулина

Алиса

Успокойся, Алиса. Ты уже избежала казни.
Лишь чуть-чуть заплутала в лиловой, крольчачьей норе.
Ты не бойся, Алиса, картонно-червовой напасти,
Ты считаешься сильной девчонкой на всём королевском дворе.

Боль проходит, Алиса. И надо бы браться за дело.
От кошачьих улыбок дрожит над тобой полумрак.
Твой фламинго в руках изгибает закатное тело,
И в твоей голове два Шалтая наводят бардак.

Будет трудно, ты знаешь, шагать из Чудес в Зазеркалье,
Попадать или в масть, иль на клетку — тут как повезёт;
И задумчиво таять, касаясь ресницами тайны,
Расползаясь на душно-пьянящий кальянный дымок.

Всё получится, детка, не верь в эти глупые карты,
И твой Шляпник Безумный опять приглашает на чай…
— Это Пудинг.
— Алиса.
Здесь всё как и прежде забавно;
Что ж, счастливо остаться, малышка. Смотри не скучай.

Валентина Криш

Медовые медные сны

Ещё пара вдохов — и город ленивым линём
нырнет в междумирье, в мерцанье и шорох волны.
Давай расседлаем усталых своих вороных
да выпустим в ветер и вечер — а сами шагнём
на край волнореза, за край, за дрожанье ресниц,
за дверь в междудневье, за корочку снов? А давай,
присев у порога дремоты, как глупый Шалтай,
тихонько болтать и, шатаясь, поглядывать вниз,
как спит королевская рать?
Засыпай же и ты,
и пусть тебе снятся медовые медные дни
да рыжие рыбы, что дремлют в морях желтизны,
скрывая от всех золотые свои животы,
да шалый закат, что мгновенье спустя отгорит
и выплеснет на небо ржавое воинство сна,
да то, как в безсонье луны охряная блесна
цепляется тонким лучом за остывший гранит…

P.S. Продолжение следует. Всегда рады новым Алисам :-)